Сколько-то крови/соков/спинномозговой жидкости из меня эта глава выпила... Время от времени меня посещает подозрение, что я пишу хуйню о том, что превышает мой интеллектуальный уровень раза в три. Это нормально. Время от времени я начинаю подозревать, что немногочисленные несчастные читатели мои выкладки и логические ходы засунули бы мне в жопу всё равно не воспримут с восторгом, даже если я и не гоню полную лажу. Это тоже нормально. Пожалуй, в этом плане чем дальше в лес, тем толще партизаны, с 19 и 20 главами легче мне не будет...

Название: Ключ Всех Дверей. Бракирийский след (рабочий вариант)
Автор; Ribbons Allmark
Бета: сам себе бета, как всегда)
Фэндом: Вавилон 5, с учётом "Затерянных сказаний" и "Крестового похода", как минимум.
Персонажи: Вадим Алварес, Дайенн, Вито Синкара, ушастая-клыкастая семейка, Ивановско-Коуловский выводок и прочий унаследованный из "Следа Изначальных" и "Венка Альянса" наш укуренный, трепетно любимый фанон. Плюс бонусом из канона - Дэвид и Диус, два наших любимых пи... пириводчега...
Рейтинг: никакого опять
Жанры: Джен, Фантастика, детектив, пока как-то не знаю, что ещё...
Предупреждения: ОМП, ОЖП, авторский произвол, трава цветёт и колосиццо
Размер: макси

Гл. 18 Константы и переменные

Из-за толстой перегородки прозрачного оргстекла Софья наблюдала за происходящим. Лекоф-тамма «сидел» - нижняя гибкая часть его корпуса, свернувшись в кольца, поддерживала верхнюю, словно на постаменте. Машины были разными. То есть, при общем единообразии конструкции – руки, голова, туловище, хвост – они различались деталями. Софье хотелось бы знать, отображение ли это «расовых различий» - ничто прямо не указывало на это, по внешнему виду лорканских лекоф-тамма сложно было определить, что они именно лорканские, и машины Илкойненаса и Лионасьенне различались между собой.
Этот выглядел каким-то более… хищным, почему-то хотелось сказать. Может быть, дело в форме лезвий наручей, более угловатых чертах «лица», более тёмном пластике трилистника, изображающего, кажется, глаза. Короткие, сейчас неподвижно свисающие до острых «плеч» щупальца-стрекала тоже были тёмными и казались прямыми и жёсткими, как гвозди.
читать дальшеУ машины, разумеется, нет своего сознания. Но сложно было сказать, что у неё нет своего «я». Смотря как определять само понятие «я». Если как совокупность памяти, эмоций, привязанностей и сокровенностей – то, конечно, не было. Но некая разновидность желаний, предпочтений, склонностей – была. Софья чувствовала эти импульсы – слабые, сонные… примерно как у животного. Можно ли сказать, что у животного нет индивидуальности? Животное очень хорошо понимает свою отдельность от всего остального вещественного мира, когда ставит перед собой задачу победить соперника, добыть пищу, найти место для гнезда. Оно меньше всего думает при этом о том, что им руководят инстинкты, общие для всех представителей его вида. Для него это – ЕГО желания, самое главное, что есть в нём… Если понимать «я» как способность к абстрактному мышлению и философским вопросам – то его у машины нет. Если понимать как волю – то есть.
Джани прошёл по мосткам-креплениям над кольцами хвоста лекоф-тамма. Софья уловила слабый импульс – отклик нейросенсорной системы на родственную ДНК. Просто отклик. Ни положительного, ни отрицательного смысла. Джани обернулся, прижал сжатый кулак ко лбу в неком молитвенно-клятвенном жесте, блеснула в свете ламп цепочка. «Ты оправдаешь. Ты будешь достоин…»
Внутренняя лифтовая система понесла его вверх, туда, где ждала его нейросенсорная система – студенистое тело, прошитое тонкими проводами… У неподготовленного страх наступит уже на этой стадии – от самой мысли, что в это странное тускло мерцающее желе он будет погружён с головой. Не вздохнуть, не закричать… Конечно, даже при условии низкой синхронизации риск гибели несостоявшегося пилота невелик – система просто вытолкнет его… Если только страх и паника не парализуют его. Тогда возможно всё…
Если бы тело могло выбирать себе мозг, душу – что бы это было? Вообще, что именно тело выбирало бы себе – мозг или душу?
Софья верила в душу – отчасти ввиду проведённого на Минбаре детства, отчасти благодаря памяти тех на Парадизе, кто имел некий экзистенциальный опыт – клинической смерти или воспоминаний о прошлых жизнях. Однако она не могла бы – а кто мог бы? – сказать, что есть то «я», то понятие личности, с которым мы взаимодействуем в этой жизни и которое собственно и называем человеком, как оно соотносится с душой или с мозгом. Подискутировать на эти темы до сих пор любо-дорого очень и очень многим, при этом одни, будучи в большей степени материалистами, полагают, что всё, что касается индивидуальности и самосознания, есть исключительно продукт работы мозга, с мозгом развивается и с ним же умирает – окончательно и полностью, другие же не сомневаются, что не функционирующий мозг делает тело живым, а наличие души делает живым и тело, и мозг, как центральную его часть. Может быть, душа располагается в мозге, может быть, в сердце, может быть, как верят некоторые – покрывает и пронизывает собой всё тело, каждую его клетку. Есть представление и о трёхчастной структуре человека – тело, рождающееся на одну жизнь, дух, вырабатываемый в течение этой жизни, вероятно, как продукт работы мозга, средоточие памяти и воли личности, каковой она является именно в этой жизни, в этом теле и с этим именем, и душа – некая над-личность, которая существовала прежде этого рождения и будет существовать после смерти этого тела. Такой взгляд был наименее популярен в силу того, что оставлял слишком много неотвеченных вопросов, но он казался Софье, как и многим её соплеменникам, наиболее вероятным путём к истине. Как определять призраков – как заблудившуюся в этом мире душу, не ушедшую после смерти в следующее воплощение или в некую загробную жизнь в раю или аду, или по какой-то причине не умерший, не рассеявшийся дух? Ведь память призрака – это память только одного этого воплощения. Оцифрованная, записанная на носитель память, матрица личности – такие эксперименты проводились многими развитыми расами, древними – более успешно, современными – пока менее – является духом или душой? Если человек, имеющий опыт метемпсихоза, встретится с такой оцифрованной личностью своего прежнего воплощения – можно ли считать, что он встретил самого себя? Можно ли считать, что его уже двое?
Больше, чем минбарцы, о душе рассуждают только парадизцы. Логично, для мира, в котором решены все основные проблемы, нет более важной задачи, чем найти ответ на вопрос, кто мы есть. На Парадизе до сих пор никто не умер, и никто никогда не умрёт. Могло раствориться, умереть физическое тело – хотя во власти Айронхарта было продлить физическое существование на столько времени, сколько хозяин тела пожелает. Во власти Айронхарта было остановить, запустить, повернуть вспять процесс старения. Софья могла, ради любопытства, побыть день девяностолетней старухой или таким же ребёнком, каким она когда-то покидала Минбар. Имея доступ к памяти каждого живущего на планете, можно было прожить тысячи жизней. И кроме развлекательной цели, это, разумеется, имело общую и главную цель – познание. Взгляд одного, восприятие одного – всегда несовершенно. Взгляд множества глаз, объединённый в один, даёт картину мира. И таким образом было достигнуто многое, но, конечно, не всё…
Она улыбалась, вспоминая, как удивлялся и протестовал Джани по поводу того, что она приняла участие в их экспедиции. Для неё, при её статусе – можно ли так рисковать? И ещё больше удивился, когда узнал, понял. «Разумеется, ты был одной из причин. Увидев тебя и осознав, что не смогу тебя отпустить, без уверенности, что увижу ещё раз, я восприняла это, если угодно, как ещё один знак. Каждой из причин хватило бы, чтобы оправдать мой выбор, две их не оставляло места сомнениям». Как-то при ней Дайенн думала, глядя на Вадима, думала достаточно «громко», над давно мучившим её вопросом – о трилюминарии, светившемся в его присутствии. Вопрос, может ли Вадим быть потомком Синклера-Валена или тем более его перевоплощением, не единственный и не главный, который занимал Софью. Трилюминария на Минбаре три. В превращении Синклера, как и Деленн, участвовал один. Откуда и для чего остальные два? И который из трёх был тот, с которым столкнулся малолетний Вадим? И если тилоны были расой, создавшей трилюминарии – «ключ жизни», то может ли для посла Парадиза быть что-то более важное, чем раскрытие хотя бы этой тайны?
– Синхронизация 50%, - вывел её из задумчивости голос учёного-бракири. Сам он в «пилотском кастинге» участия не принимал, как по причине полного отсутствия опыта боевого пилотирования, так и по причине врождённого порока сердца, выправленного, правда, операцией, но системе и это могло не понравиться. Все ощутимо выдохнули – начиная с 50% уже, как говорится, можно работать. «Глаза» лекоф-тамма вспыхнули тёмно-сиреневым светом, несколько электрических щупалец шевельнулись, стукнул по полу кончик хвоста. Затем лекоф-тамма поднял руку – Софья отметила, что по крайней мере у этого робота в кисти руки обособлен только один, большой палец, остальные четыре сросшиеся, представляют собой одну сплошную заострённую пластину, при чём заострённую во всех смыслах, на конце что-то вроде единого ногтя-лезвия – и, сжав кулак, повторил жест, с которым Джани входил внутрь. Волна облегчения наконец докатилась и до неё. Получится. Справится.
В соседнем помещении, тоже за стеной оргстекла, Диего Колменарес стоял напротив дилгарского лекоф-тамма – более мелкого в сравнении с бракирийским, тёмно-синего в красно-золотых разводах. Софья явственно чувствовала если не что-то вроде диалога между ним и машиной, то некое противостояние, безмолвную дуэль. Примерно так смотрят в глаза крупной, враждебно настроенной собаке, после чего она отводит взгляд с выражением «ладно, твоя взяла», признаёт первенство за более сильным и умным хищником. У Диего были свои основания опасаться отторжения, хотя и странноватые на взгляд многих. ДНК, использованная в нейросенсорной системе этой машины, едва ли была его поколения. Это могло с равной степенью привести к двум вариантам – либо полному подчинению машины ему, как эталону, либо сопротивлению «несовершенства». Непонятно, к каким заключениям пришёл Диего, Софья не ощутила ничего нового в импульсах машины, но рейнджер направился по мосткам к лифтовой системе. Выводить второй лекоф-тамма на потенциальную защиту Ранкезы пока не планируется, но на всякий случай хотелось бы просто знать, может он быть использован или нет.
– 51%... 52… Похоже, дела идут неплохо.

Пляшущие над сенсорной панелью руки Аскелла были по-прежнему связаны – работать это ему не мешало (с точки зрения Винтари, а спорить с ним Аскелл перестал пытаться), работающие по обе стороны от него Эльгард и Дайенн служили дополнительной «страховкой от авантюр» - то, что детишек следует воспринимать всерьёз, до тилона уже дошло, благодаря внушительному синяку на предплечье, возникшему после попытки проверить «границы свободы». Хотя главной страховкой, конечно, был Дэвид Шеридан, способный засечь злонамеренность ещё на стадии мысли. На данный момент, впрочем, все мысли Аскелла были заняты кропотливой работой по разворачиванию корабля – делать это следовало медленно, во избежание совершенно нежелательных и для пассажиров, и для оборудования дополнительных встрясок.
Хотя может быть, и не все.
– Госпожа Дайенн, вы так смотрите на меня, словно гадаете – насколько полным и полноценным было моё превращение в дилгара. Мне даже жаль, что удовлетворять ваше любопытство у меня нет возможности, да, в общем-то, и намерений.
– А вообще, я мог бы ей помочь, - хищно улыбнулся над ухом Винтари, - подержать, или помочь зафиксировать… Хирургических инструментов здесь, правда, нет, но мы бы что-нибудь придумали.
Аскелл бросил на него косой взгляд, в котором сквозь браваду всё-таки проскальзывал страх, и пробормотал что-то в ключе «хоть как-то, но гены должны сказываться».
– Вообще-то, я просто размышляла над словами господина Шеридана. Сколько в вас осталось своего, изначального после продолжительного лицедейства. Каков ваш изначальный облик, помните ли вы ещё своё собственное лицо… Сколько вам лет, Аскелл? И как вас на самом деле зовут?
– Ваша сентиментальность даже забавна, госпожа Дайенн. Вы действительно относитесь к своему лицу как к чему-то трепетному, священному и неизменному, или это лишь в силу того, что вы не вольны его изменить? Я заметил, среди общего у представителей самых разных рас есть и эта черта, не можешь изменить обстоятельства – полюби их. Дайенн, вы ведь воспитаны в столь высокодуховной культуре! Неужели вы хотите сказать, что ассоциируете себя со своим телом?
– Я думаю, что с телом ассоциируете себя скорее вы, Аскелл. Иначе к чему столько всего… Но мне непонятна конечная цель. Когда вы остановитесь в своих экспериментах?
– А вам и не нужно этого понимать. Точнее, это как-то… не ваша область. Те изменения, о которых вы говорите, которые вы могли наблюдать – это лишь меры по достижению цели, такая же рабочая одежда, как ваш медицинский халат, например. Хотя какие-то полезные и интересные черты можно найти и в ходе этих вынужденных экспериментов. В природе дилгар много приятного…
– Польщена.
– Мы всего лишь хотим вернуть то, что было у нас отнято. Разве это не справедливо?
– Не справедливо, если речь о механизмах управления временем.
Корабль довольно резко дёрнуло, Аскелл скривился и быстро заперебирал пальцами в углу сенсорного экрана.
– Но ведь не только о них. То, что вы называете трилюминариями, и то, что вы называете артефактами, возвращающими жизнь – уже наши изобретения. Однако вы позволяете себе заключать, что мы непременно дурно ими распорядимся, и присваиваете их… Нет, за это мы не в обиде. В конце концов, в какой-то мере так поступили мы сами, с занеф… Но ведь лишь после того, как они первые отвергли сотрудничество, выгодное и им, и нам. К тому же, мы совсем не против делиться. Это не только добропорядочно, но и интересно. Вы бы удивились, узнав, сколько тилонского вы можете встретить в самых неожиданных местах.
– Лекоф-тамма – тоже ваша работа?
– Ну да, например, трилюминарии, или Великое Древо тучанков, - он, кажется, не услышал её вопроса, - нет, их мы ни за что не стали бы забирать… не настолько бедно у нас пока с трилюминариями, чтобы отказать себе в интересе посмотреть на эффект…
Изображение на экране дрогнуло и выровнялось – корабль наконец стоял ровно.
– И где и как можно встретить самих тилонов… Как вы считаете, почему я повёл корабль к Карнеллии – миру, который, как вы остроумно заметили, не самый привлекательный для посещения – разве что для совсем эксцентричных натур?
– Сами же и ответили, - хмыкнул Винтари, - не самое посещаемое место, здесь не сразу додумаются искать, да и сложновато искать, в подобных условиях.
– Примитивно. Если я, когда увозил вас, сказал, что разумно и логично направиться в сторону, противоположную той, куда вам надо, то и мои преследователи могли подумать так. Нет, просто Карнеллия… Иногда её считают чуть ли не плацдармом гроумов… Это в корне неверно. Гроумы поторговывают здесь, держат здесь, бывает, некоторые вещи, какие хурры держат на Буллоке… Но плацдарм это – наш.
– Изящно. Признаю, вы ребята действительно с оригинальностью.
– В мои планы, конечно, посадка на планете не входила… в планы моих товарищей с большого корабля тем более…
– Довольно странно, не заметно, чтоб вы были хоть каплю расстроены при том, что утверждаете, что почти уверены, что они погибли.
Пальцы Аскелла на миг зависли над приборной панелью, затем медленно сплелись, двигаясь хищными «ножницами».
– Это не столь крупная и серьёзная потеря. В общем-то, да, корабль имел ряд конструктивных недостатков, не то чтоб не позволяющих высадку в подобной атмосфере, но затрудняющих её… Мы полагали, что сможем просто беспечально состыковаться здесь, на орбите…
– Выбраться единственным выжившим с этой планеты, да ещё и с нами на борту, подымет вас в глазах соотечественников ещё выше?
– Совершенно верно.
– А то, что у вас связаны руки, вас при этом не смущает?
– Если удача будет на моей стороне, то, с вероятностью, нам помогут. То есть, в конечном счёте – мне помогут.
– Вы полагаете, ваши соплеменники, сколько их там ещё осталось в космосе, уже отправились на ваши поиски?
Аскелл крутанулся в кресле, уставившись в глаза Винтари своими светлыми насмешливыми глазами.
– За мной – думаю, не отправились бы, недостаточно крупная валюта. За ним – отправились бы.
– Необыкновенно приятно слышать, что ты настолько важен и нужен, - усмехнулся Дэвид.
– Но всё проще. Как по-вашему, карнеллиане – они кто?
– Ваши слуги, рабы, должники? Или что вы подразумевали под своим плацдармом?
Тилон с лиричным выражением лица разглядывал свои связанные руки.
– Вы уже знаете об одном маленьком происшествии на планете Вартас, верно? Там было одно племя…
– О да, было. Вы можете сколько угодно рассуждать о возвращении своего и рациональном присвоении чужого, но уже это одно…
– Ах, да велика потеря! Они всё равно вырождались. Даже трилюминарий не сотворит чуда, если популяция столь невелика и при том живёт изолированно. Был бы я чуть более сентиментальным мистиком, я бы решил, что занеф прокляты эволюцией. Но с карнеллианами подобное, кажется, не случится. По крайней мере, пока они умудряются даже развиваться… в какой-то мере…
– Карнеллиане – занеф? – вытаращил глаза Винтари.
– Чур вас от таких выражений. Как вы могли подумать. Карнеллиане – тилоны.
– Тилоны?!
– Одна из наших ветвей. Вы же слышали, должно быть, что в ходе войны, для которой пределы наших миров стали уже тесны, мы довольно сильно рассеялись по вселенной, разбились на множество групп… И вы тут какое-то время назад удивлялись жизни в сероводороде. Ну, так вы частично правы. Может быть, жизнь в сероводороде и возможна – возможна же она в метане – но здесь она в таком виде не возникала. Тем более если вы вспомните домысел, что изначально атмосфера здесь была кислородно-азотная… Жизнь, которая здесь прежде была, вымерла практически полностью в ходе последнего катаклизма. Это повторно заселённая планета. Ах, я так и вижу на ваших лицах логичный, в общем-то, вопрос: «Зачем?». Ну, вы же не полагаете, что сентиментальность как качество отсутствует в нас начисто, не входит в число наших изначальных свойств? Именно из некой сентиментальности они тогда и решили остаться здесь, сумев сделать из себя форму жизни, способную дышать сероводородом. Кажется, они даже для некоторых видов животных проделали то же самое… Всё потому, что это их очередная стычка с занеф привела к катастрофе – дождь из обломков взорванного спутника… Они заперли себя здесь и за очень редким исключением почти не покидают планету, но они и здесь не могут не создавать хотя бы что-то… И не могут отказать нам в помощи, у них действительно странная философия… То есть, конечно, они помогут и вам… Вопрос в том, кто из нас выгоднее сможет использовать эту помощь.

– Прошу меня извинить за скромность стола – принимать у себя минбарцев мне до сих пор не случалось, - Так-Шаой вошёл в гостиную, на ходу сворачивая портативное переговорное устройство, - чем могу быть полезен, джентльмены? Простите, и леди.
– Похоже, уже мало чем, - вздохнула Ли’Нор, - нам уже сообщили, что наши коллеги… В общем, мы теперь в некоторой растерянности.
– Отбыли они всего три часа назад, так что, постаравшись, вы могли бы их догнать… Хотя я бы вам не советовал. У нас здесь всё ещё не безопасно…
– Всё ещё, - хмыкнул Хел. Сам шай алит Агмер присутствовал тоже, но молчал, лицо его если что-то и выражало, то глубокое отвращение к происходящему.
– Не думаю, что теперь уже это продлится долго, - Так-Шаой опустился в своё любимое кресло, - по нашим сведеньям, Марга Тейн стягивает силы к метрополии, уже осознав, что размазать нас по сектору не получится. Ожидаемо и логично, там всё и решится.
– Решится в вашу пользу?
– Полагаю, что да. Ни одну из захваченных позиций Марга Тейн не удалось отстоять. Их потери превышают наши.
– Вас это, конечно, радует и обнадёживает.
Гроум наполнил свой бокал и сделал глубокий медленный глоток.
– Меня не радуют потери, которые, в конечном счёте, в будущем мои потери, но обнадёживают – да, потому что если это цена, которую нужно заплатить за то, чтоб всё закончилось как можно скорее и так, как мне нужно – то я её заплачу.
– Вы платите не из своего кармана, господин Так-Шаой...
– Ошибаетесь, из своего. Беспокоиться о том, как компенсировать вынужденные потери, мне приходится уже сейчас. Ну да, совершенно верно, я уже вижу себя во главе всей Автократии. Хотел бы я иметь такой оптимизм, чтоб полагать, что мне оставляют какой-то выбор. Видеть себя в гробу мне хочется как-то меньше. Поэтому сейчас нам необходимо не дать противнику возможности опомниться и сгруппироваться. Чем быстрее мы победим, тем меньше будет потерь.
– Мы хотели бы забрать с собой и вывезти хотя бы тех наших коллег, которые остались здесь, - сказала Ли’Нор. Ей как-то очень хотелось повернуть разговор в как можно более конструктивное русло. С её точки зрения, для рассуждений о значении планов и желаний Так-Шаоя для будущего вселенной и выражения своего отношения к ним было как-то не время и не место.
– Да пожалуйста. Под вашу ответственность, конечно. Вы, думаю, уже знаете, почему я не могу выделить вам в сопровождение что-то достаточно весомое – маяковая сеть, управляемая с Громахи, всё ещё функционирует. Остаются, правда, ещё лекоф-тамма со своим сомнительным статусом – сами машины принадлежат, понятное дело, мне, но пилоты-то ваши. И здесь мы тоже можем помочь друг другу… Ваше расследование, которое сейчас парализовано из-за того, что вы лишились большей части команды, так что даже если у вас и были какие-то новые сведенья о появлении где-то тилонов… И тем более если этих сведений вам не поступало… Я знаю то же, что и вы, и возможно, несколько больше. У меня тут бывает, как вы могли заметить, самый разный народ, не только мои соотечественники. В последнее время, правда, хождение в гости стало несколько затруднено… Но я занялся на досуге сбором сведений, кто-то где-то что-то видел, слышал, вы понимаете… Возможно, что-то из этого может и пригодиться вам.
– А с чего это вы решили нам помочь? – удивился Арвини, - нет, если просто по доброте – понимаю… Доброта – хорошее качество.
Гроум рассмеялся.
– Враг моего врага – мой друг, такая поговорка есть практически в любом мире. Лионасьенне мне уже рассказала о той замечательной идее и чья она была – подсунуть нам машины, которые станут бомбами, взрывающимися в наших руках. Я очень не люблю, когда обманывают моё доверие и очень не люблю нечестные сделки. Забегая вперёд, скажу, что Лионасьенне остаётся здесь, это её собственное решение, которое я, сами понимаете, не намерен оспаривать.
– Если я забыла упомянуть, то ладно, скажу сейчас – я остаюсь тоже.
– Госпожа Ханниривер? – большинство минбарских и нарнских голов тут же повернулись к ней.
– Ну, если вы принципиально против того, чтоб оставить своего человека, который имеет возможность и наблюдать, и влиять – то – лично вы не имеете полномочий меня отзывать – обрисуйте проблему моему руководству, к тому времени, как они сочинят приказ, авось и война кончится.
– Итого, остаётся три… Вернее, два, так как бракирийский в настоящее время далеко от нас и нет гарантий, что он вернётся. Я рекомендовал бы вам поговорить с вашим правительством о возможном выкупе хотя бы одного лекоф-тамма. Например, дилгарского. Это было бы выгодно и вам, и нам – человека, бракири или лорканца я ещё могу надеяться встретить в своём секторе, дилгара – нет. Это было бы выгодно обеим сторонам, и это могло бы быть первым неплохим шагом к сотрудничеству… Тем более что я, в отличие от тех, кто продал эти шкатулочки с секретом мне, никакой информации от вас утаивать не собираюсь.

– Аскелл, скажите… программировать трилюминарий на изменение вашей физиологии по тому или иному типу – это трудно, долго?
Тилон повернулся к Шеридану, несколько удивлённый и прозвучавшим вопросом, и самим фактом вопроса.
– Если есть образец – то в этом нет ничего ни долгого, ни трудного. Если образца нет – то зависит от того, насколько более полно и подробно возможно описать… конечный результат. Но почему вообще вас заинтересовала вдруг эта тема? Хотя… вы минбарец, хотя бы на некоторую долю, наверное, этот интерес заложен в менталитете?
– Да нет, всё проще… Просто ваши… спасители уже здесь. Достаточно близко, чтобы я мог их слышать.
Аскелл вздёрнул бровь.
– Простите, господин Шеридан, но телепат здесь вы, и я вовсе не обязан угадывать причудливый узор ваших мыслей – если вы ждёте от меня угадывания сейчас.
– А могли бы, - Дэвид поднялся и прошёлся к панели управления, задумчиво глядя на экран, показывающий всё ту же довольно безрадостную панораму, - вы говорили о том, что ваши местные собратья… держатся довольно странных взглядов, которые вы не то что не разделяете и не одобряете, но и не всегда понимаете. Так почему вы решили, что они собираются помогать вам именно так, как вы хотели бы?
Что Аскелл понял уже достаточно хорошо – это что Дэвид Шеридан, при всей своей наивности и инфантильности, имеет перед ним одно весомое преимущество, которым пренебрегать получается не всегда. Разве не это преимущество привело, в конечном счёте, к тому, что он сейчас сидит со связанными руками?
– Что вы услышали?
– Ваши местные сограждане избрали как путь самосовершенствования путь преодоления и искупления. Они поселились здесь, чтобы собой компенсировать этому миру потерянных по их вине детей, и чтобы жизнью в суровых, гибельных для любого другого существа условиях очистить и возвысить свой дух. Теперь они решили оказать эту помощь вам, ну, и нам заодно.
– Что?
– Согласитесь, это гораздо проще, чем искать возможности вывести ваш корабль на орбиту – что было бы связано со многими сложностями, не имело бы стопроцентной гарантии и в том числе гарантии нашего выживания… А трилюминарии, которые когда-то изменили первых из них, у них всё ещё целы. Нам осталось около суток, чтобы морально подготовиться к приобретению вторичной лёгочной системы и духовного просветления.
– Вы лжёте!
– Я вижу, маска минбарского воспитанника слетела с вас окончательно. Обвиняете во лжи минбарца.
– Зачем им это?
– По природной доброте, надо думать, исключительно. Не убивать же они нас идут, в самом деле. Всего лишь поделиться тем, что приобрели сами. Надо сказать, что в их мыслях я действительно вижу… удовлетворённость тем, как они живут. Уникальные создания, сумевшие сделать само своё физиологическое существование своим религиозным путём. За всю их историю появлялось не так много желающих покинуть планету и вкусить разнообразных удовольствий других миров, и не только потому, что это довольно сложно, при таких интересных особенностях дыхания… Мне, положим, почти всё равно, где жить и упражняться в духовности, разве что несколько обидно из-за незаконченной работы на Атле, близких, оставляемых на Филанее… Но мне сдаётся, всех остальных тут, кроме вас, и текущий расовый тип устраивает.
Аскелл вцепился связанными руками в волосы. Хотел бы он не верить Шеридану… Но на карнеллиан, в самом деле, это было похоже. Ведь, помогая им из всех возможностей, какие давала их специфичная индустрия, заряжая энергией их двигатели, снабжая их уникальными полимерами вроде того, из которого были выстроены стены этого корабля, они не поддавались ни на какие уговоры вернуться в строй, продолжить поиски утраченных сокровищ. «Ваш путь – поиск, наш путь – освоение» - говорили они. Чёртовы фанатики…
– Хотя может быть, в этом есть смысл, - ещё мягче продолжал Дэвид, - ведь изменённый по их образцу, я уже… По сути, я ведь не буду больше Шериданом? Я не смогу открыть ту дверь, и вам незачем будет за мной гоняться. Что за той дверью, Аскелл?
Тилон поднял невидящий взгляд.
– Большее, чем ты можешь себе вообразить.
– Судя по твоим мыслям, это действительно так… У занеф была Великая Машина – самая мощная, совершенная в семействе машин времени. У вас была своя Великая Машина… Мои предки, глядя на трилюминарии, отметили, что они напоминают микросхемы, наводят на мысль, что они – части чего-то большего… В соединении Великих Машин вы видели ключ к достижению вашей цели… А как выглядит ваше совершенство, где его предел?
– А нам и не нужно этого знать, - тихо ответил Аскелл, - не нам…
– Верно. Машина определит это сама, на основании результатов ваших поисков. Для этого всего лишь нужно собрать к ней как можно больше информации, аккумулированной трилюминариями. Каждый трилюминарий хранит память обо всех превращениях, которые он осуществлял? И тогда вы смогли бы создать тот мир, который вы искали.
Лицо Аскелла расцвело медленной хищной улыбкой.
– Мне думается, вы, господин Шеридан, из тех, кто мог бы нас понять.
– Мог бы. Если бы ваши планы касались только вас самих. Если бы смысл действительно был таков, как можно подумать – собрать всё лучшее, аккумулировать в себе сильные стороны различных форм жизни. Но назначение вашей Великой Машины не совсем в этом… Или совсем не в этом. Иначе мой отец не счёл бы её такой опасной, верно? Скажите… Вы не первые, кто бредит идеей абсолютной власти… Хотя бы вы, хотя бы иногда, думали, что будете с нею делать дальше? Скучно не станет?
– Рассуждения тех, кому такой власти никогда не достигнуть.
– Одна половина моих предков – земляне – с вами определённо бы поспорили. Они моложе, как цивилизация, чем вы, и конечно, меньшего достигли на этом пути… Вернее, пока они, к счастью, не набрели именно на ваши пути. Но о стремлении к власти, о методах достижения власти, необходимого им, как им казалось, тотального контроля они знают всё, или почти всё. Огнестрельное оружие. Химическое. Биологическое. Ядерное. Психологическое. Ментальное. Многотомник страха… собственного страха. Много вооружается ведь тот, кто много боится, вы знаете? Много завоёвывает тот, кто чувствует себя слабым, постоянно подверженным угрозе.
– А вы знаете во вселенной кого-то, кто не заинтересован в том, чтобы располагать если не преимуществом, то достаточным противовесом в сравнении с потенциальным противником? Другая половина ваших предков, конечно, имеет возможность изображать мирную цивилизацию, не имеющую никаких планов по экспансии, с тех пор, как все их ближайшие соседи убедились, что подобный военный потенциал им не по зубам, и тем более с тех пор, как окружили свои границы хорошей буферной зоной из миров, принявших протекторат в обмен на безопасность?
– То, что так делают все, ещё не значит, что это естественно и правильно.
– Ах, ну да… Я, знаете, кое-что успел узнать о вас, прежде чем приступить… к своей миссии. В отличие от моих соплеменников, я счёл, что будет недостаточно только фактов биографии… Вы из тех, кто против любых конфликтов, но при том понимает, что в безнадёжном меньшинстве. Вас не может порадовать мысль, что при условии тотального контроля воевать уже не с кем? Альянс ведь не гарантия мира, вы это знаете. Сдерживающий фактор, который пока работает, и будет работать ещё долго, возможно… но не всегда.
– Может быть, если б это было правдой. Незавоёванное, неподчинённое, необезвреженное всегда будет… Не говоря о том, что мне не нравится сама мысль о том, чтоб использовать сведенья о биологии других рас для того, чтоб эффективно подчинить их. Показательно уничтожив парочку миров, показательно превратив парочку миров в колонию двуного планктона… Может быть, и естественно столь яро и фанатично желать стать лучше всех. Но уж точно перегиб при этом – стремиться следить за тем, чтоб все остальные всегда и стабильно были хуже.
– Может быть, я, конечно, помешаю вашей приятной беседе сейчас… - отозвался из своего кресла Диус, - но хотелось бы понять – вы о чём? Нет, я смутно что-то подобное предполагал… При обладании устройствами, способными считывать генетический код любого существа куда быстрее и вернее, чем самые одарённые учёные могли бы это сделать за годы работы – странно б было, если б ни в одну светлую тилонскую голову не пришло использовать полученные знания не только применяя на себе. Но скажите, исторический опыт вас вообще ничему не учит? В нашей галактике те, кто пытался лепить из младших то, что считают нужным, кончили плохо. Тут я согласен с Дэвидом – не было рас, обладавших большей технической, военной мощью, и не было более слабых, чем они.
– А кто, по-вашему, сильный? – тилон обратил к нему очень заинтересованное лицо, - ну, основную мысль я понял – те, кто не завоёвывают, не изобретают новое оружие, не испытывают его на более слабых мирах… А примеры?
– Пожалуйста. Денеты. Пак’ма’ра. Вон, эти ушастые. Ваши уже, видимо, покойные приятели занефы. И ваши местные родственники, карнеллиане. Они, думаю, действительно ближе всего к совершенству.
– Никогда не думал, что услышу подобное от центаврианина. Видимо, за совместно прожитые годы ваш партнёр промыл вам мозги.
– Я диссидент. И вообще, не думайте, что, если подкараулили пару моих соплеменников с трилюминариями – то теперь можете сказать, что знаете нас.

– Что-то новое, Софья? – Сейхен заглянул ей через плечо, в раскрытый ноутбук, чтобы посмотреть, на что это в такой глубокой задумчивости она смотрит уже пять минут.
– Ну, не то чтоб новое… Я соотнесла данные, предоставленные людьми Так-Шаоя, и сведенья, поступившие от Драала. Они не то что не противоречат – они взаимодополняют друг друга, скорее.
– Вы про возмущения в секторе хурров, как понимаю.
– Судя по последним данным, они усиливаются… И Драалу всё труднее отслеживать происходящее. Насколько мы пока смогли восстановить картину – первые слабые всплески тахионной активности начались здесь пять дней назад. Через два дня последовали более мощные всплески… И тогда же в секторе первый раз были замечены корабли тилонов. То есть, понятное дело, предположительно – тилонов, они не представлялись, но очень похоже на то. Могли появиться и раньше, только остаться незамеченными. Источник аномальной активности находится, предположительно, на планете Ракума…
– Одна из старейших хуррских колоний, верно? И раньше там никаких подобных… всплесков не замечалось?
– Сложно сказать. Хурры не слишком охотно делятся с общественностью информацией о происходящем в их секторе. Да и периода в 24 года, сколько хурры занимаются этой планетой, может быть маловато для выводов. Может быть, всплески случались и раньше… По нашим с Драалом предположениям, хурры, занимаясь разработкой месторождений, что-то нашли в одном из ракумских болот, и теперь медленно, но неуклонно поднимают это на поверхность. Отсюда и усиление и увеличение частоты всплесков.
– Вы полагаете, это одна из машин занеф?
– Почти уверена. Сектор хурров, так сказать, лежал на пути миграции обеих рас в ходе их противостояния…
– Ну да, вполне могли что-то… потерять… или уронить намеренно…
– 30% поверхности планеты занимают моря. Ещё 50% - болота и зыбучие пески. Если вам нужно место, где выкинуть что-то, чтоб это не скоро нашли – то Ракума идеальное место.
– И вот теперь хурры добрались до этого погребённого секрета… И тилоны, конечно, тут как тут, потирают лапки, ожидая, когда они закончат для них работу… Вы не полагаете, что без подкрепления нам всё же не обойтись? В сектор гроумов мы прибыли куда большим количеством, и тилоны раздавили нас, как орехи.
– Ну, - улыбнулась Софья, - тогда мы меньше знали о их возможных фокусах… И тогда у нас не было ни одного лекоф-тамма.

Планета Ракума, несомненно, заслуживала какого-то места в справочнике «Интересные места во вселенной» хотя бы за то качество, что площадь твёрдой поверхности, на которой можно было стоять ногами, не проваливаясь, не превышала 15% поверхности планеты – преимущественно полярные ледяные шапки, плюс некоторое количество каменистых хребтов, пока ещё гордо и сиротливо торчащих на северном континенте и медленно, но неуклонно погружающихся, вместе с плитами, частью которых они являлись. 30% - моря, активно размывающие берега. 40% - болота, 10% - зыбучие пески, 5% - снежные пустоши вокруг полюсов, вследствие потепления лениво подтаивающие. Планета явно стремилась к идеальной болотистой структуре.
– Вот то место, в которое мне так хотелось попасть, - вздохнула Ли’Нор, - хоть по работе, хоть в отпуск. Как они там живут?
– Ну, туда отправляются не для жизни, а для работы. Всё-таки по запасам полезных ископаемых планета – истинная золотая жила. Ради такого дела способы нашли. Платформы на сваях, несколько морских баз – одна островная, остальные курсирующие, две горные, три полярные… Живут как-то.
– А уж какие там виды… не терпится оценить, - хихикнул Ан’Ри.
– Оценим в полной мере… Место, которое нас интересует, находится как раз в сердце болот.

– Вот оно как интересно получается… - задумчиво проговорила Вурнаш, теребя браслет из крупных, ярко раскрашенных деревянных бусин, - ваши завтра отбывают к хуррам, а наши тоже завтра выступают к Громахе. И для вас, и для нас важный день… Может быть, ещё увидимся когда-нибудь, кто знает.
– Всё ещё до конца не ясно с нашим отбытием, - чёрные миндалевидные глаза врия мигнули так быстро, что Вурнаш не могла б поклясться, что ей это не почудилось, - мы должны получить ответ от Ассамблеи.
– То есть, они ещё и не разрешить могут? А сюда вы как прибыли? Марга Тейн разрешили?
– Автократия некогда подписывала специальное соглашение о выдаче преступников. Согласно этому соглашению, силы охраны правопорядка Альянса имели право преследовать и задерживать преступников на вашей территории и требовать экстрадиции в случае, если приговор уже был вынесен и преступник сбежал из-под суда. Им это мало чем мешало, потому что фактически это касалось только тех преступников, которые не получали здесь покровительство или которых мы именно что настигали в погоне – в противном случае пиратские корабли, уходившие в этот сектор, например, просто «терялись», их «никто не видел». Зато в обмен они могли забирать своих преступников, задержанных у нас, якобы для суда на родине, и дальнейшие процессы, естественно, выходили из-под нашего контроля… Единственный плюс этого соглашения – возможность прилетать в ваш сектор, не спрашивая, так сказать, каждый раз позволения войти, и задерживать хотя бы тех, кого Марга Тейн нет выгоды покрывать. Хуррская Республика этого соглашения не подписывала, полагая, что те из их сограждан, кто попался у нас и не смог убежать, сам виноват, зато их границы останутся для нас неприкосновенны. Исключения возможны только в случае настолько серьёзном, когда на Ассамблею могут надавить деловые партнёры из дрази и нарнов, на которых в свою очередь надавим мы, что проще бывает выдать тех, кого требуют, чем идти на прямой конфликт. Правда, чаще они просто выдворяют ставших неудобными гостей куда-нибудь подальше, а тех, кто знает слишком много – устраняют якобы в ходе пиратских перестрелок.
Девушка покачала головой.
– Сложно всё… Ничего хорошего, когда понимаешь, что тебя обманывают, а сделать ничего не можешь.
– Работа полицейского – это регулярно чувствовать себя дураком. Особенно когда понимаешь, как и почему всё устроено. Что существование ваших секторов, Голии, Антарина, а ранее секторов моради, кулани, торта именно в таком виде и качестве – это следствие не только их недоброй воли и наших недоработок. Первое время кажется странным – разве не выгодно малому миру вступить в Альянс, иметь льготы, помощь в расширении и развитии? Оказывается, выгодно бывает не всегда. Выгодно может оказаться и… работать вселенской помойкой, как выразился любезный Так-Шаой, да и многие до него. За такую работу ведь действительно неплохо платят.
– Как это? – захлопала глазами Вурнаш, - ну, то есть, да, бывших пиратов, да и не очень бывших, у нас тут много, ну а что делать? Нужно бывает иногда достать что-то, что официально нам не продадут, и защищать себя как-то надо, у нас же тут нет, как у вас, армии рейнджеров и вообще вашего порядка… У нас тут свой порядок… Так-Шаой, правда, говорит, что у вас там видимость порядка, уж не обижайтесь.
Маленькие белые пальцы зашарили по тарелке – эти своеобразные местные козинаки из личинок насекомых, напоминающих пчёл, врию очень сильно понравились, и он искренне недоумевал, почему коллеги наперебой просят его лакомиться этим не в их присутствии.
– В этом есть правда. Альянс вмешивается в жизнь миров, которые являются его членами, только до определённого предела. А в каждом мире есть те, кому выгодны, конечно, те возможности торговли и обмена технологиями, которые даёт Альянс, но выгодно и существование… альтернативы. Кроме немногих, почти никто не верит в прочный мир и всеобщую интеграцию, каждому миру нужно обладать чем-то таким, что сделало бы его ещё сильнее, ещё увереннее в собственных силах – пусть не против внешнего врага, которого пока на горизонте нет, так против внутреннего. Поэтому им нужны места, где не самые образцовые их граждане по их поручению смогут совершать сделки, которые не проведёшь открыто, и где эти не самые образцовые граждане смогут отсидеться, пока полиция их разыскивает. Миров, неповинных в поддержке контрабанды и пиратства, практически нет. Правительств, которым нечего бы было бояться, если некоторые прославленные деятели теневого бизнеса были бы пойманы и заговорили, тоже нет. Поэтому они, конечно, поддерживают существующее положение дел.
Вурнаш куснула заусенец.
– Это… Ой… Так теперь они, наверное, будут очень злы, раз у нас тут такое происходит?
– Ну уж наверное… Никто не любит не знать точно, что будет завтра и как на нём отразится. Так-Шаой говорит, что он за более тесные отношения с Альянсом, потому что это расширит ему возможности для бизнеса. Конечно, он больше не сможет совершать сделки, подобные покупке этих лекоф-тамма… по крайней мере, не столь легко… Зато не придётся прилагать столько усилий, проводя что-то через наши кордоны. И доступ к технологиям, которыми пользуемся мы, у него будет вполне легальный. Ну, у него такое понимание выгоды. В конце концов, накопил он достаточно, чтобы теперь перейти на новый уровень. Поддержавшим его пиратам он даст гражданство, не поддержавших выдаст полиции. Могу предположить, Альянс это вполне устроит. После того, как граница территории, подконтрольной Альянсу, сдвинется столь значительно… Логичный, конечно, вопрос, что намерены делать хурры.
– Ну, вы полагаете, конечно, они нашему-то примеру не захотят следовать?
– Вашему – это какому? Ваша революция наполовину ожидаемое явление, наполовину стихийное. Разумеется, хуррам теперь ещё больше придётся лавировать между Альянсом, своими спонсорами и… здравым смыслом. Если в Республике всё останется по-прежнему – нагрузка, грубо говоря, возрастёт. Им придётся взять на себя то, что больше не будет брать Автократия. Это, с одной стороны, увеличение финансирования… с другой – увеличение проблем. В том числе с некоторым процентом собственного общества, кого несомненно соблазнит ваш пример. Кроме того, есть всё-таки и некоторая логика в том, чтобы они тоже подумали о новом статусе, если уж их ближайшие соседи и партнёры совершат этот шаг, и им придётся искать обоснование, почему они этого не сделают.
– Ой-ой, как сложно всё, у меня сейчас голова лопнет! Мы, женщины, наверное, более простые существа. Политика эта вся… ну её. По мне так – мы хорошо здесь все эти годы жили, плохо только, что Громахе это очень не нравилось. Так что скорее бы всё это закончилось – тогда снова сможем жить хорошо, и даже лучше – вас бояться не надо будет…
– Хорошо будет, если хурры решат, что в том, что происходит тут сейчас – виноваты тилоны, и если сдать тилонов нам – то они получат ещё какое-то время отсрочки, прежде чем надо будет принимать какие-то решения. Сейчас в сторону хуррских границ и в направлении сектора дрази отступают те корабли, которым уж очень некомфортно оставаться здесь… Так-Шаой намерен посодействовать их задержанию, своего рода выкуп за тех, кому он здесь намерен дать индульгенции… Вопрос обсуждается на верхах, но скорее всего, так и будет. Так что без работы мы в любом случае недолго останемся. И лекоф-тамма, кстати говоря, пригодятся как нигде лучше – благодаря малому размеру их сложнее заметить, а благодаря быстроте и парализующим лезвиям от них крайне сложно уйти. Госпожа Ханниривер и Лионасьенне намерены участвовать в вашей битве за Громаху – их дело, а Илкойненас и Колменарес, скорее всего, отправятся к границам на ловлю крыс.
– А что, если… - Вурнаш морщила лоб, пытаясь уложить в голове все выкладки Игласа, - что, если тилоны предложат хуррам помощь? И пообещают, например, что уладят с нами всё, чтоб всё как раньше было, а они б им взамен отдали то, что их там заинтересовало?
– Всё возможно, конечно. Ну, тогда сложно сказать, что может произойти. Да всё, что угодно.

Диус, вообще, редко обижался на Дэвида. В данном случае можно было сказать, что обиделся. И что его в этом понимают, как минимум, Арнух, Ви’Фар и гроумы. Они тоже считали, что правильнее всего было бы вытолкнуть Аскелла с корабля в гостеприимную сероводородную атмосферу Карнеллии и не печалиться о нём более. Алварес, Сейхен и Эркена возразили, что лучше иметь под рукой какой-никакой источник возможных сведений о тилонах, в этом их поддержала и Софья. Дайенн и раннята, так сказать, придерживались нейтралитета.
– Ну, благо, здесь хоть есть, где этого «источника» надёжно запереть. Хотя мне всё равно на одном корабле с ним неспокойно. Да и если мы летим прямо навстречу его милым собратьям… Всё-таки я не совсем уверен…
– В том, что разумно лететь туда, не дождавшись ответа с хуррской стороны? – пожал плечами Сейхен, - а куда нам, собственно, иначе лететь? Искать, где ещё напоремся на этих голубчиков или ещё каких-то приключений найдём на свою голову? Кроме того… Смотрите. Связь с нашими коллегами, оставшимися на Ранкезе, у нас через пень-колоду – Громаха по-прежнему глушит сигналы дальнего действия. Мы не сможем с ними связаться, пока не окажемся в секторе гроумов – или в секторе хурров. Соответственно, и если они, например, получат ответ Ассамблеи, что делать нам на территории Республики категорически нечего, то мы об этом не узнаем, и это не наша вина. И тогда то, чего уже не смогут сделать наши коллеги, сможем сделать мы.
– Вы считаете, реально взять тилонов возле Ракумы вот так, нахрапом?
– Реально или нет – посмотрим, но хотя бы шанс есть. Их кораблей там мелькало, по словам Драала, не более одного за раз, а у нас лекоф-тамма, для которого два корабля – это явно не проблема. Так, разминка.
– Да, но как мы объясним, что вот так просто взяли и припёрлись на их территорию? Ракума находится слишком далеко от границ, чтобы мы могли забрести к ней случайно.
– Ну, тилоны же вот припёрлись, не спрашиваясь. Что-нибудь придумаем, время есть. Например, что, преследуя корабль тилонов, с которыми сцепились на пути от Карнеллии, нырнули в воронку за ними, что они летят к Ракуме – это и для нас сюрпризом было… Проверить наши слова они вряд ли смогут. Защищать тилонов, будем надеяться, не кинутся.
– Влетит нам, - вздохнул Вадим, - впрочем, если влетит при наличии хотя бы каких-то результатов – пережить это будет легче.
– У меня один вопрос, - вмешался Ви’Фар, - предварительно ссадить где-нибудь гражданских, - он кивнул на Дэвида и раннят, - не следует ли?
– У меня на этот вопрос один простой ответ… Помнится, один раз мы этих гражданских уже ссаживали. Что из этого вышло – вы знаете. Нет уж, пусть лучше будут под присмотром. Может быть, это уже паранойя, но теперь единственное место, в котором я уверен – это этот корабль. Тилон здесь один, и он под замком.
Благо, напомнили. Хотя возможно ли об этом забыть… Дайенн проклинала себя на пороге камеры за этот импульс, но на попятную идти было уже поздно.
– Аскелл… Вы так и не скажете своего настоящего имени?
– Что вам угодно, госпожа Дайенн? – скованный уже более надёжными спецсредствами – хотя смотрелись тонкие металлические браслеты на запястьях и щиколотках почти ювелирно, Сейхен уже успел популярно объяснить неприятные последствия попыток снять их или покинуть камеру, тилон, однако, по-прежнему не показывал признаков падения духа. Понятно, конечно, что бравада, но всё же… Дайенн невольно задалась вопросом – не легче ли ей было бы, если бы ему… ну, позволили сменить облик на какой-нибудь другой? Слишком уж… неуютно ей было смотреть на преступника, имеющего облик одного из её собратьев.
– Вы ведь знаете, куда мы летим?
– Ну, слышал краем уха. В дальнейшем надеюсь получать от вас более подробные отчёты.
– Аскелл, зачем вы так…
– Зная, что от вас зависит моя жизнь и всё такое? Надеюсь, вы не надеетесь использовать меня как аргумент при встрече с моими соплеменниками? Хочу вас разочаровать, я не настолько ценен для них, чтобы моё нахождение на вашем корабле помешало им стереть его в порошок.
– Другой бы на вашем месте…
– Что? Схватился за эту мысль? Глупо.
Дайенн прислонилась спиной к стене у двери, готовая в случае чего к молниеносному отступлению, но Аскелл и не делал попыток к ней приблизиться.
– А как вы считаете – что там может находиться? Вы что-нибудь знаете об этом? Аскелл, это непраздный вопрос… Мы летим туда. И мы, и вы вместе с нами. Лучше, если мы будем знать…
– Все возможные риски? – улыбнулся тилон, - я тоже их не знаю. Это ведь машина занеф, как вы уже поняли по тахионным всплескам, вы думаете, у меня есть где-то полный каталог их устройств? Единственно – не сомневаюсь, что эта машина на порядок мощнее, чем те, что мы забрали в других секторах. Занеф старались спрятать от нас даже самые слабые свои устройства, ведь, расшифровав технологию, мы могли бы сами сконструировать что-то более мощное.
– Но чем слабее тот образец, который попадёт в ваши руки, тем больше времени у вас уйдёт на разработку. Поэтому, конечно, вы заинтересованы в том, чтоб получить что-то как можно более мощное.
– Конечно. Может быть, второй Великой Машины у них и не было… Но подойдёт и машина, работающая на радиусе сотен лет, в сравнении с теми, что работают максимум на недели. Такие у занеф определённо были. Конечно, для них они были больше… побочным продуктом. Их больше интересовали те, что «замораживали» время. При чём «замораживали» на микроуровне, точечно. То есть, вы ведь понимаете, очень хорошо, если ваше тело на несколько лет останется 20-летним, но очень плохо, если ваша память, ваш интеллект тоже останутся 20-летними, или каждый ваш новый день будет начинаться с чистого листа, вы не будете помнить предыдущего… Путешествия в прошлое не очень интересовали занеф. Их больше интересовало достичь того, чтоб у них было хоть какое-то будущее. Хотя если б они подумали… вернись они в прошлое и внеси изменения в генотип своих далёких предков, они могли бы избавить многие поколения от страданий.
Дайенн набралась решимости посмотреть в светло-голубые глаза Аскелла. Земляне говорят, что глаза – зеркало души… Надо думать, они не совсем правы. Ведь нельзя же подменить душу…
– Может быть, в отличие от вас они понимали, что этим поступком они обесценят всё, что было… Себя, своих отцов и дедов… Всех их просто не будет, если изменить что-то в далёком прошлом.
– Опять же – рассуждения тех, кому такую власть никогда не получить. Я понимаю, играть с временем – страшно… Хочется, чтобы хотя бы что-то было незыблемо, неприкосновенно. Жизненные константы, столпы, на которых покоится мир… Между тем, время вовсе не является такой константой. Оно не незыблемо, оно не абсолютно. Оно кажется таковым в мире, в котором мы существуем… потому что связано с условиями существования этого мира. Существование любой точки в пространстве, которое доступно нам, описывается криволинейным уравнением, включающим такую переменную, как время… И вы знаете, что абсолютные значения у этой переменной в разных точках вселенной несущественно, но различаются.
– Вы имеете в виду разную долготу суток или эффект замедления времени…
– Скорее второе, чем первое. Если говорить о неком едином времени, которым мы все тут пользуемся, то с ним, можно сказать, всё в порядке… Длина суток может быть различной, в зависимости от скорости вращения планеты, длина года тоже, в зависимости от орбиты и скорости обращения планеты по ней, но и на объекте, который висит неподвижно – например, спутнике, который не имеет собственного вращения – время всё равно будет идти, посмотрев на часы через час, вы обнаружите, что прошёл час, несмотря на то, что «вечный день» не начал, и никогда не начнёт, клониться к вечеру. Потому что полной неподвижности у этих объектов нет, они всё равно существуют в нормальном пространстве… По календарю землян сейчас 31 августа, по календарю хурров – 18 илгара, но по факту это один и тот же день, хотя у хурров он кончится несколько быстрее, чем у землян. По крайней мере, именно на Андроме, где принят был этот календарь. Сколько бы дней вы ни пробыли в чужом мире, если у вас есть часы, настроенные на время вашего родного мира, они помогут вам понять, какое число будет, когда вы вернётесь домой. Ваши биологические часы могут сбиться в условиях других суток, но часы на вашей руке или в компьютере корабля будут работать по «абсолютному времени». Ну, электронные могут, конечно, выйти из строя под влиянием более сильного электромагнитного поля, но речь не об этом… В любом из миров, куда вы можете попасть, прошлое будет прошлым, а будущее – будущим. Пролетев любое подвластное вам расстояние, вы не попадёте в свой позавчерашний день, и не попадёте в 5 сентября по земному времени, если по вашим часам пройдёт не более суток, и на часах Земли будет 1 сентября, а на часах Андромы – 19 илгара. Но есть ведь во вселенной и места, в которых течение времени отличается от нормального. Разумеется, это как правило не самые посещаемые места, по крайней мере добровольно. Чёрные дыры, «центаврианский треугольник»… Из таких мест довольно проблематично вернуться живым и в здравом рассудке…
– «Центаврианский треугольник» - стало быть, не с вашими артефактами связано?
– Нет, это не мы и не занеф, туда никто из нас не долетел. И чёрные дыры – это тоже не наша работа… - Аскелл не сдержал улыбки, - но есть и менее… экстремальные варианты явлений того же порядка. Тахионные потоки, образующие время, генерируются вращением звёзд и взаимоувязаны с массой, ускорением, гравитацией… Мы сами, честно говоря, не сумели до конца разобраться в феномене солнечной системы занефов, но нечто аномальное в её тахионных потоках было. Кажется, эта система вообще не предназначена была для жизни.
– Вы полагаете, аномальное старение занеф было связано с самой структурой времени в их системе?
– Я не готов ответить на ваш вопрос полноценно… Видите ли, лично меня на тот момент ещё не было на свете. Некоторые из нас, как и некоторые из занеф, полагают так. Хотя большинство всё же склонялись к мысли, что прогрессирующая патология, ведущая к снижению сопротивляемости клеток оксидантам, это просто личная расовая невезучесть, а кого за неё благодарить, плохую экологию или творца – вопрос философии. В борьбе с нею занеф достигли многого, но, конечно, не окончательной победы. Время и обстоятельства не дали возможности оценить, какой из путей, которыми они шли в своих исследованиях, был ближе всего к истине.
– Обстоятельствами были вы, - вставила Дайенн. Аскелл не обратил внимания на её реплику.
– За время, прошедшее с той поры, когда мы покинули наши миры, мы почти не пересекались – так, чтобы между нами не стояло безвоздушное пространство и стены наших кораблей, а лицом к лицу, и оценить, во что превратились занеф спустя много поколений, мы не могли, случаи, подобные племени лабиф, всё же не показатель.
– Честно говоря, я немного запуталась в хронологии, - вздохнула Дайенн, - не внесёте ясность? Первый Хранитель Великой Машины сказал, что прибыл на Эпсилон 500 лет назад. При этом он был одним из первых, кто покинул ваши миры, ещё когда они были живы. Он и Затрас… не могли ведь путешествовать слишком долго? При этом – временные аномалии, похищенные вами из секторов хаяков и корлиан, были достаточно молодыми, но всё же вдвое старше сердца Эпсилона, а храм на Сорифе, источник в котором тоже стал вашей мишенью, был построен пять тысяч лет назад, Великому Древу тучанков, если в его основе и в самом деле лежит один из ваших артефактов, тоже вряд ли меньше, катастрофа на планете Карнеллия и обращение ваших соплеменников в карнеллиан, по вашим же словам, произошло тоже… достаточно давно. Так как же это соотносится между собой? Не поясните ли, сколько всё-таки продолжается ваша эпопея?
– И как вы это назовёте, если запишете? – Аскелл улыбнулся ещё шире и вальяжно вытянулся на кровати, едва вмещающей его длинное тело, - «Альтернативная история»? «Невидимая история»? наверное, следует как-то так… Как вам эту хронологию излагать? По нашему времени, по вашему? Или в хронологическому порядку, который мы сами восстановили не до конца? Наверное, проще всего было бы дать историю… моими глазами? Хотя в этом есть один существенный ущербный момент – видели они не очень много…