Замечательные снились сны. Первый эпизод, за который получилось зацепиться мыслью при пробуждении – вижу праздничную машину, навроде как свадебную, но уверенности нет, она там внутри украшена, шторки висят… Подходит немолодая помпезно одетая женщина – в мехах каких-то, шелках, нехрупких пропорций, похожая на какую-нибудь оперную диву. Чёрные волнистые волосы до плеч где-то. Говорит, что в этой машине что-то потеряла, драгоценность. Я залажу внутрь салона и нахожу ей то, что нужно (да, пожалуй, тётке с её пропорциями было бы сложновато), она принимается рассказывать, как ехала в этой машине со своим кавалером, какие на ней были наряды и украшения, какие они пили напитки и курили сигареты (а может – и сигары, не помню), на радостях дарит что-то из украшений случившейся тут же Стрекозе.
Потом словно кто-то шепчет в ухо: хочешь погрузиться в настоящую реальность? Смысл был такой. И – мир вокруг стал как-то ощутимо серее, я вхожу в подъезд, где по-другому (чем я ожидал) расположены квартиры, мой ключ, правда, подходит, но в квартире, понятно, живут незнакомые люди… Которые то ли признают, то ли не признают меня за члена семьи. Тут вспомнился, видимо, собственный «Односторонний обмен»? было, помнится, три сестры, помню, как последовательно открывал три ящика в большом письменном столе и обнаруживал там засушенные цветы, и понимал, что это какой-то черномагический обряд – у девушек одинаковые проблемы с любовью, что ли… Были и то ли братья, то ли дяди. И – то ли я их боялся, то ли боялся, что они меня боятся… Столкновение с обыденной жизнью, бытом этих людей было для меня почему-то очень страшным. Помню, носился по квартире, видел своё шальное-перекошенное отражение в зеркале… Там, кажется, текла вода то ли в ванной, то ли в туалете, это, кстати, частый элемент моих снов – текущая вода, именно не на природе, а из каких-нибудь коммуникаций.
читать дальшеА потом я пошёл ещё глубже – то ли в прошлое кого-то из присутствующих, то ли вовсе в генетическую память кого-то, кого уже нет.
Война. Не с немцами, нет, отнюдь. Все участники – чёрные, восточного типа. Слова мне при том были понятны, но их немного было, этих слов… Это было воспоминание, как я понимаю, пережившего плен. Это было ужасно. Все эти издевательства над пленниками – раненными солдатами, женщинами, детьми… Ненавижу людей. Там, во сне, я понимал и помнил, что не отсюда, и просто бессильно ненавидел, потому что присутствовал там, в воспоминаниях, только как призрак, это бессилие и отвращение душило, сковывало…
Вот честно не помню, после этого погружения или сразу после предложения «познакомиться с реальностью» видел ту самую оперную деву… Куда более старую, посмурневшую, блёклую… Она говорила что-то, в корне непохожее на то, что говорила «там». В частности, что курить ей нельзя – слабые лёгкие… И вообще, как я понял, всё в этой машине было «совсем не так»…
Вот и что это было? «Добро пожаловать в реальный мир»?